В составе большой группы от СНГ она приехала в Иерусалим, где ежедневно, кроме лекций о Холокосте, участникам предоставлялась возможность встретиться с оставшимися в живых свидетелями трагедии.

Много часов провели они в знаменитом музее Холокоста «Яд ва Шем» в Долине уничтоженных общин,

неделю жили в городе Акка, знакомясь с колоссальным музейным комплексом «Лохамей хагеттоот», который организовали беженцы из Варшавского гетто. Есть, кстати, здесь и детский музей, посвященный Янушу Корчаку — великому польскому педагогу, погибшему в гетто вместе со своими воспитанниками, которых он отказался бросить перед лицом страшной беды.

Главный вывод, который сделала для себя Ренела Александровна в дни работы международной школы по изучению Холокоста: историю национальной катастрофы нельзя изучать отстраненно. Слишком многим связана каждая еврейская семья с войной и страшными ее испытаниями, а трагедия Холокоста, отдаляясь по времени, постепенно начинает восприниматься на уровне генной памяти еврейского народа. Сохранять гены ненависти к насилию, сострадания к слабым, памяти об ушедших надо сознательно, бережно культивируя их в каждом последующем поколении.

И еще она решила для себя сразу: будем создавав музей в школе «Хабад», который расскажет о Холокосте не «вообще», а в «частности», протянув ниточки о трагических историй прабабушек и прадедушек мере: дедов, бабушек, мам и пап к сердцам мальчишек и девчонок сегодняшнего дня. Дети сами должны записать эти истории, откопать семейные предания, сохранившиеся письма, фотографии, документы, пережить каждое такое свидетельство, прочувствовать чужую боль, испытать беззащитность перед ужасом Холокоста, даже испугаться, даже перестрадать... Только так можно вызвать чувство сопричастности и закрепить его на уровне генов.

Эту идею горячо поддержали директор школы «Хабад» Яков Шостак и главный раввин Одессы и Юга Украины Авроом Вольф. Но мудрые воспитатели решили не форсировать события, не создавать музей на пустом месте, а постепенно подготовить ребят к восприятию трагической темы и кропотливой работе по сбору материалов для экспозиции. В школе был специально введен курс по изучению Холокоста, результатом которого стали две работы, написанные по выбору каждые учеником: «Мое отношение к Холокосту» и «Моя семья и Холокост». Впоследствии выдержки из этих сочинений вошли в фонды школьного музея.

Параллельно дети собирали свидетельства очевидцев, расспрашивали бабушек и дедушек, поднимали семейные архивы. В поисковой работе приняли участие и учителя школы, многие члены семей которых также оказались сопричастными к событиям шестидесятилетней давности.

Все стекалось к Ренеле Александровне, которая скоро обнаружила, что создание полноценной музейной экспозиции — дело хлопотное, сложное и очень дорогое.

Опустим два года кропотливой работы над документами и поиски проектного решения будущего музея. К счастью, у Ренелы Александровны оказался замечательный помощник — специалист по компьютерной верстке Олег Кравченко, никакого, кстати, отношения к еврейству не имеющий, но глубоко и искренне проникнувшийся сутью дела, которому они стали посвящать все свое свободное время.

Самым трудным, оказалось найти оформителей уже сверстанных ими стендов. Услуги многочисленных фирм баснословно дороги, а у школы на дорогостоящий проект денег не было. Через два года после начала создания музейной экспозиции средства выделил «Сохнут». Все каникулы ушли на работу в музее. Помогали дети, учителя.

Ренела Александровна рассказывает, как пришла идея обрамить экспозицию рамкой из языков пламени и как за ее воплощение она взялась вместе с преподавателем изобразительного искусства Софией Иосифовной Перель. Все могло окончиться весьма печально: надышавшись скоро сохнущей краской, учителя получили такой заряд химических токсинов, что попросту заболели.

Но несмотря ни на что, торжественно открывшись тринадцатого сентября, музей начал жить самостоятельной жизнью. «Моя семья в огне войны и Холокоста» — назвали его экспозицию создатели.

И странно, рассказывая простые и горькие семейные истории, представляя вниманию зрителей личную переписку, сохранившиеся фронтовые фотографии и орденские книжки дедушек, записи, сделанные мальчишками и девчонками со слов родственников, экспозиция школьного музея как будто совершает синтез свидетельств живой истории и выводит рассказ о простых еврейских семьях на совершенно иной, более высокий уровень восприятия.

На наших глазах происходит то, что иносказательно можно определить так: из ручейков получаются реки. Война, трагедия и героизм еврейского народа, история Родины — вот о чем в результате повествует школьный музей Холокоста.

Не что подобное я (помните?) ощутила в Освенциме, когда маленький ботинок с заплатой стал воплощением несправедливости и кошмара Холокоста.

Окончание читайте на странице  Голоса из прошлого...

http://www.museum.ucoz.ua/publ/golosa_iz_proshlogo/1-1-0-5